В этот момент к борту лесовоза подошел один из конвойных английских эсминцев. Командир корабля через мегафон передал команду: всем немедленно покинуть судно.

И тут произошло с точки зрения английских моряков невероятное: капитан лесовоза, поблагодарив за заботу союзников, ответил, что команда остается тушить пожар, и судно пойдет за караваном своим ходом. Афанасьев просил только взять на борт английского эсминца наших раненых. Вслед за этим с предложением помощи подошел английский сторожевой катер. Ему командованием эскорта было дано задание снять экипаж с терпящего бедствие судна со взрывоопасным грузом, после чего судно затопить. В создавшейся обстановке такое решение казалось единственно правильным. И снова наши моряки заявили, что не покинут судно и будут бороться за его спасение.

Фашисты, видимо, решили к этому времени, что лесовоз обречен, и оставили его в покое. А на борту советского судна шла борьба с огнем, перекинувшимся уже в трюм. А в трюме взрывчатка!.. Восемь долгих часов шло сражение с огнем. От взрыва лесовоз потерял ход. Не работали двигатели. Вышло из строя рулевое управление. Но старший механик Пугачев сделал невозможное - машина заработала.

- Когда фашисты заметили, что нам удалось погасить пожар, - вспоминает Борис Иванович, - они возобновили атаки с воздуха. Я лихорадочно крутил маховики орудия, отбивая атаки. Шесть томительных часов пробивались мы к каравану под вой бомб. Ствол моей зенитки шипел. Снопы воды вставали за бортом.

Это казалось чудом, но израненный, искалеченный лесовоз догнал караван. В это время вражеские бомбардировщики, точно коршуны, набросились на английские подводные лодки. Лодки уходили в воду. Одна из них, получившая повреждение, не смогла погрузиться и стала для фашистских стервятников удобной мишенью. И тут Борису Аказенку удалось сбить фашистский самолет. Вражеская машина рухнула в море.