Фельдшер удивленно уставился на нее:

- Какой укол, старая?..

- Укол, чтобы, значит, нашему старику...

- Да ты что, в своем уме?..

- Да стану я твоей жертвой, Махмуд, Не задарма же прошу. Ты только возьми у него один-единственный, малюсенький укол, а уж я что надо сделаю, окажу ему должное уважение, а? - тетушка Саялы так жалостливо взглянула на него, что фельдшер отвел глаза.

- Боже мой! - вздохнул он. - Старая женщина, а даже не думаешь, что говоришь...

Тут к ним подошел врач, и фельдшер был вынужден оборвать свою речь. Он живо отступил в сторону, уступая место врачу напротив Саялы, которая суетливо поправляла шаль на голове. Врач внимательно поглядел на старуху.

- Добро пожаловать, сынок, в наше село, - вежливо обратилась Саялы к врачу. - Дай бог тебе здоровья, долгой жизни. Как хорошо, что ты приехал.

- Вы, мамаша, кажется, родственница пострадавшей?

- Нет, уважаемый, не то чтобы родственница... Хотя в сельской местности все друг другу приходятся родственниками. И кроме того, товарищ Салахов такой человек, дай бог ему здоровья, что грех не волноваться даже за самых дальних его родных... Но дело не в нем, - продолжала старуха, и теперь голос у нее охрип от волнения и задрожал. - Да перейдут ко мне твои боли, сынок, да жить тебе здоровым до глубокой старости, старик у меня заболел, еще с прошлого Новруз-байрама не поднимается с постели. Спасибо Махмуду - делает все, что может, но ничего не помогает.

Врач обернулся к фельдшеру:

-Чем болен?

- Боли такие, - ответил фельдшер - в легких.

- А сколько ему лет?

- За семьдесят перевалило, сынок, перейму твои печали. Если б не эта проклятая болезнь... Крепкий был старик, - сказала Саялы - ужасно его мучают боли, до рассвета глаз не смыкает. Стану я жертвой твоей, ай дохтур, дал бы ты хоть самую малюсенькую из тех уколов, что привез, сделали б старику.