И он сказал тебе: "Пожалуйста, будьте добры, покажите здесь что-нибудь самое замечательное". Помнишь? И помнишь, что ты ему ответил? Ты сказал: "Я два месяца не был в бане, у меня вся шея в чириях, я пропах потом и дымом, и вам скажу, что самое замечательное в мире - это ванна, это белый телефон на ночном столике, вечерняя Москва и запах духов любимой женщины. И чтобы не было кочек, а был асфальт..."

Вот так ты ему сказал. Только грубее.

Теперь скажу я. Меня ждет женщина, которую я... На которой я собираюсь жениться. Меня ждет отец, с которым я не виделся очень долго. И меня ждет работа, интересная и нужная работа. Ты слышишь, Олег?..

Павел произнес про себя весь этот длинный и напыщенный монолог и вдруг спохватился, что не Олегу, а себе он говорит все это. Себя убеждает и оправдывает.

Олегу ничего такого говорить не надо, потому что Олег это Олег...

И все-таки, должно быть, по инерции, он откашлялся и сказал:

- Вот что, Олег. Давай, чтобы не было недоговоренности. Чтобы все стало на место.

- Не стоит! - Олег положил ему руку на плечо. - Не стоит, старина. Я все понимаю. И знаю все, что ты скажешь.. Восемь лет прожито рядом. - Он с трудом улыбнулся. - Я только хочу сказать, что плохо тебе будет. Очень плохо тебе будет без нас...

... - Плохо тебе здесь' будет, - сказал Венька. - Ох, плохо! Ты где практику проходил? В Казахстане? Это где жарко, да? Здесь холодно. Здесь консервы кушают и пьют чистый спирт. Ты пил когда-нибудь чистый спирт?

- Нет, - сказал Павел. - Я никогда не пил чистый спирт. И ты не пил, старый северный волк. Зато в чемодане у меня три банки клубничного варенья, и я не боюсь признаться, что люблю варенье и не люблю водку.