- Вы непременно должны драться? - проговорил он наконец по итальянски; до того мгновения он изъяснялся по-французски.

- Непременно. Иначе поступить - значило бы опозорить себя навсегда .

- Гм. Если я не соглашусь пойти к вам в секунданты,- то вы будете искать другого?

- Буду... непременно.

Панталеоне потупился.

- Но позвольте вас спросить, синьор де-Цанини, не бросит ли ваш поединок некоторую неблаговидную тень на репутацию одной персоны?

- Не полагаю; но как бы то ни было - делать нечего!

- Гм.- Панталеоне совсем ушел в свой галстук.- Ну, а тот феррофлукто Клуберио, что же он? - воскликнул он вдруг и вскинул лицо кверху.

- Он? Ничего.

- Кэ! (Сне!) - Панталеоне презрительно пожал плечами.- Я должен, во всяком случае, благодарить вас,- произнес он наконец неверным голосом,- что вы и в теперешнем моем уничижении умели признать во мне порядочного человека - un galant uomo! Поступая таким образом,

/v 118

вы сами выказали себя настоящим galant uomо. Но я должен обдумать ваше предложение.

- Время не терпит, любезный господин Чи... чиппа...

- Тола,- подсказал старик.- Я прошу всего один час на размышление . Тут замешана дочь моих благодетелей... И потому я должен, я обязан - подумать!!. Через час... через три четверти часа - вы узнаете мое решение.

- Хорошо; я подожду.

- А теперь... какой же я дам ответ синьорине Джемме?

Санин взял листок бумаги, написал на нем: "Будьте покойны, моя дорогая приятельница, часа через три я приду к вам - и все объяснится. Душевно вас благодарю за участие" - и вручил этот листик Панталеоне.

Тот бережно положил его в боковой карман - и, еще раз повторив: "Через час!" - направился было к дверям: но круто повернул назад, подбежал к Санину, схватил его руку - и притиснув ее к своему жабо, подняв глаза к небу, воскликнул: "Благородный юноша! Великое сердце! (Nobil giovannoto! Gran cuore!) - позвольте слабому старцу (a un vecchiotto) пожать вашу мужественную десницу! (la vostra valorosa destra!)".