-- Я и так пропустил сколько времени! Я бы уж теперь завсекцией был.

-- Еще пока опасаются?

-- Чего опасаются? -- не понял Владимир Семеныч.

-- Завсекцией-то ставить. Пока опасаются?

-- Я думаю, уже не опасаются. Но дело в том, что у нас завсекцией -старичок, он уже на пенсии, но еще работает, козел. Ну, вроде того, что -неудобно его трогать. Но, ду-маю, что внутреннее решение они уже приняли: как только тот уйдет, я занимаю его место.

Пошли через городской парк.

Там на одной из площадок соревновались городошники. И стояло немного зрителей -- смотрели.

Владимир Семеныч и Валя тоже минут пять постояли.

-- Делать нечего, -- сказал Владимир Семеныч, трогаясь дальше в путь.

-- А у вас, Владимир Семеныч, я как-то все не спрошу: родные-то здесь же живут? -- поинтересовалась Валя.

-- Здесь! -- воскликнул не без иронии Владимир Семе-ныч. -- Есть дяди, два, три тетки... Мать с отцом померли. Но эти... они все из себя строят, воображают, особенно ко-гда я злоупотреблял. У нас наметилось отчуждение, -Вла-димир Семеныч говорил без сожаления, а как бы даже по-смеивался над родными и сердился на них. -- Обыватели. Они думают, окончили там... свои... Мещане! Я же не маль-чик им, понимаешь, которого сперва можно не допускать к себе, потом, видите ли, допустить. У меня ведь так: я мол-чу-молчу, потом как покажу зубы!.. Эта моя дура тоже дума-ет, что я за ней бегать стану. Шутить изволите! Если у меня в жизни вышел такой кикс, то я из него найду выход, -- Вла-димир Семеныч очень гордился, что бросил пить, его пря-мо распирало. -- Посмотрим через пару лет, как будут жить они, а как я. Крохоборы. Я через месяц себе "Роджерс" (гар-нитур такой, югославский) приволоку: обещали завезти штук семь. Мы уже распределили, кому первые три пойдут... Две тысячи сто семьдесят рэ. Через месяц они у меня будут. Видела когда-нибудь "Роджерс"?

-- Нет. Мебель такая?