-- Гостиная такая, особенно стенка шикарная. А "Россарио" видела?

-- Нет.

-- У меня стоит "Россарио", счас посмотришь. Всего де-вять штук в городе.

-- Гляди-ка! -- удивилась Валя.

-- Им во сне не снились такие гарнитуры. От "Роджерса" они вообще офигеют. Жить надо уметь, господа присяжные заседатели! -- воскликнул Владимир Семеныч, ощутив при-лив гордого чувства. -- Меня почему и пить-то повело: чего ни возьмусь сделать, -- все могу! Меня даже из других горо-дов просят: "Достань холодильник "ЗИЛ", или "Достань дубленку". Ну, естественно, каждый старается угостить... У меня душа добрая: я уважительный тон хорошо чувствую. И вот это сознание -- это я все могу -- привело меня к зло-употреблению. Я и работал, как конь, и пил, разумеется.

Валя засмеялась.

-- А? -- сказал довольный Владимир Семеныч. -- Что смеешься?

-- Да вы прямо уж... всю правду про себя.

-- А чего?! -- опять воскликнул Владимир Семеныч. Ему было легко с Валей. -- Я всегда так. Если я хочу Люське фитиля вставить, я не скрываю: вставлю. Она надеется, что комнату у меня оттяпает? Пусть. Я все равно себе коопера-тивную буду строить, но пусть она попробует разменять двухкомнатную на две однокомнатные. Я же в коопера-тив-то не подам, пока нас не разделят, а как разделят, сразу подаю в кооператив. Вот тогда она узнает: подселят ей ка-ких-нибудь пенсионеров, они ей покажут тинь-тили-ли. Будь спок, милая: я все сделаю по уму.

Дома у себя Владимир Семеныч чего-то вдруг засуетил-ся, даже как будто заволновался.

-- Ну-с... вот здесь мы и обитаем! -- шумно говорил он. -- Не хоромы, конечно, но, как говорит один мой кол-лега, я под этой работой подписываюсь. Как находишь?

-- Хорошо, -- похвалила Валя. -- Очень даже хорошо!

Владимир Семеныч снял с нее плащ-болонью, при этом почему-то не смотрел ей в глаза (может, грех затевал), уса-дил в креслице, к креслицу пододвинул журнальный сто-лик... На столике было много разных журналов с картин-ками.