3.
Когда я в кирзе и брезентовой куртке пришел на вокзал и нашел свой вагон, то сначала даже не решался проводнице билет отдать. Литер от комсомола у меня оказался в купейный до Ленинграда. Иду по ковру в коридоре, ищу свое место, а перед глазами все плывет. Мне такая роскошь в поездах сроду не снилась. На целину мы ехали в общих вагонах, друг на друге. Весело, но и только.
Отодвигаю дверь в купе, а там сидит капитан первого ранга в золотых погонах и с таким же золотым крабом на мичманке. Посмотрел на меня удивленно: что, мол, за быдло тут шляется, кто его пустил в приличный вагон? А я ему билет в нос: вот мое место. Твое, кап-раз, между прочим, верхнее, а мое, быдла-то, нижнее, будьте перпендикуляно-параллельны подвинуться, как говаривал наш учитель математики по кличке Лобик. Небожитель-сосед краснеет и бледнеет - с таким ехать. А поезд-то уже идет и как идет! Без малейшего толчка, не то, что наш комсомольский эше-лон - то сутками стоял, то дергался как припадочный. Тут входит уже знакомая со мною-феноменом проводница. Спокойно прячет в свой планшет наши билеты. На равных, понял? Понял. Уже улыбается. Плащ снимает, на плечики вешает. Я свою куртку тоже снимаю. Плечики нам ни к чему - я ее на верхнюю полку кидаю. А сам в костюме у лучшей в нашем поселке портнихи пошитом из лучшего сукна, а на сукне, между прочим, новенький орден Красной звезды, знай наших! У кап-раз глаза на лбу. В его деле за такой орден надо знаете как гоняться по океанам друг за другом! Да и мне за пять лет ударно-каторжного труда тоже одни грамоты давали, а тут шевельнул пару раз ломиком туда-сюда, уронил пару рецидивистов, спас социмущество и нечужую себе комсомолочку - и Вася...