Когда он от газовой атаки поморщился, я окно опустил и в ночь эту гадость выкинул. Он кивнул и протянул мне новенькие носки в обалделой упаковке. И только усом брезгливо мотнул, ког-да я полез за деньгами. Еще ему понравилось, что я ему нижнюю койку уступил. Ценит уважение младших по возрасту и чину. Так мы с ним вдвоем и ехали. Чаевничали, пьянствовали, в вагоне-ресторане обедали, на станциях, к изумлению чистой публики, вдвоем в буфете пиво пили. Нам все честь отдают, приятно... Один дурак-матрос в станционном клозете где-то уже около Питера с перепугу, что встретил нос к носу кап-раз честь ему отдал как раз, когда тот у писсуара ждал вдохновения. Мой Шурка спокойно там перекладывает из правой в левую и подает матросу руку - рад, мол вам пожать. С тем и идите себе за пирожками.

"Ты на свое "вне конкурса" не больно надейся, - торопился он, когда за окном поплыл та-а-акой город, что меня даже понос пронял. - Как только в общагу аби-туриенскую поселишься, примкни к школярам, которые готовятся, и решай с ни-ми. Тот сборник конкурсных задач, что ты мне показал, штука хорошая. Но у экза-менаторов есть разные приемчики, которые вчерашние школьники и те, что зани-мались с репетиторами, знают. Лучше бы тебе, конечно, с ленинградцами гото-виться, да где тебе их встретить? Но и с периферии толковых десятиклассников много приедет. Одно слово - Корабелка. По городу не шастай - успеешь налю-боваться, если поступишь. А не пройдешь тем более времени будет навалом. Не пей вообще. Ты в этом плане парень крепкий, но мозги должны быть чистыми до самого поступления. Вот получишь студенческий билет и зачетку - напейся до зеленых соплей. Но - в компании. Никаких вытрезвителей. Девочек тоже оставь на потом. На такого витязя они сами будут вешаться со всех сторон. Только успевай стряхивать. Но не сейчас. До самого решения приемной комиссии - лениградская блокада. Все понял, Дим?" "Спасибо, Шура. Ты мне теперь как брат. На зимних каникулах я к тебе в Полярное приеду." "Все.