А во рту у него, обметанном редким желтым пушком, торчал неизменный окурок.

- Далеко правишь? - осведомился он и подал руку.

Петр Гаврилович с начальством разговаривал свободно, на ты, хотя и без оскорбительной фамильярности.

- Да вот насчет силоса хлопочу. Видишь, что делается?

- Надо, надо, - поощряющим тоном сказал Петр Гаврилович. - Влипли мы с этим силосом, товарищ Мысовский. - Он поднял голову кверху. - Подвел старик.

- Не говори.

- Ничего, парень. Погода-то кабыть на ясень поворачивает. Этим ветром уже разнесет сырость.

Анании Егорович посмотрел вслед за Петром Гавриловичем на небо. Там и в самом деле кое-где прорвало серый облажник. И дождь как будто пошел на убыль.

- Разнесет, разнесет, - с еще большей определенностью подтвердил свой прогноз Петр Гаврилович.

- Как здоровье?

- Здоровье-то? - Петр Гаврилович вздохнул, пожевал губами. Лицо его вдруг стало страдальческим. - Худо, парень. Тут на погоду было всего скололо, а нонече опять грипп замучил.

- Температура есть?

- Кабы оно, температура-то, все бы полегче. Какойто грипп-то ныне пошел проклятущий. С вирусом. Сиднг в тебе, зараза, а наружу себя не показывает.

- Ладно, - сказал не сразу Анании Егорович. - Поправляйся.

Можно было, конечно, показать этому Худякову, где у него выступил наружу вирусный грипп. Он, Ананий Егорович, заметил и подновленную изгородь на усадьбе со стороны улицы, и новый венец в крыльце-ничего этого не было с неделю назад, да и сидеть с топором в сарае в такую погоду-не лучший способ лечения гриппа. 11о Худяков-старик. И живи он в городе, какие к нему претензии? А вот то, что под вирусный грипп здоровые мужики работают, это уже посерьезнее. Тут надо принимать меры.