Мне было понятно все, кроме одного. Сын мой действительно виноват и неоспоримо должен быть наказан, но какое имеет значение должность и звание пострадавшего. А если бы он был ефрейтором без единого значка или вообще просто рядовым гражданским человеком: гинекологом, например, или трубочистом? Мера наказания уменьшилась бы? Она даже пригрозила выгнать Артем из школы. Тут я фыркнул... поперхнулся... из глаз ручьем потекли слезы... выхватил из кармана носовой платок... и якобы закашлялся. Обалдевшая завуч схватилась за графин с водой и стала наливать мне в стакан. У нее при этом так дрожали руки, что стакан вот-вот мог разбиться. Я знаком ее успокоил, извинился, и еле придя в себя, заставил себя расслабиться.

Что же произошло?

А на меня просто напал смех, я вспомнил, как всегда, не вовремя старый одесский анекдот: "После родительского собрания Семен Маркович сокрушался:

- Выгнать из школы моего Шлему только за то, что он разбил стекло! И ладно бы, если большое, лобовое в директорской "Волге". А то ведь совсем маленькое в учительских очках!"

Завуч, взглянула на часы и торопливо продолжила:

- Внук Федора Константиновича, пятиклассник Игорь Бородин - гордость нашей школы, круглый отличник, висит на школьной Доске Почета, занимается сразу в трех кружках. Мечтает стать артиллеристом. А ты, Артем, только позоришь нашу школу!

У меня промелькнуло скромное желание опустить наконец Каренину на рельсы.

Тут раздался резкий звонок, по-видимому, на очередной урок. Завуч была просто счастлива, что своим выступлением четко уложилась в намеченный регламент. "Все, спектакль окончен!" извещал весь ее вид. Она залпом выпила стакан воды, предназначенный мне, извинилась перед нами, попрощавшись с генералом за руку, и упорхнула своей куриной походкой на урок, прихватив с собой Артема.