— Мама! — воскликнул Петя и хотел сказать маме, какая она.
Мама засмеялась:
— Как он нас напугал! Я его впервые так близко видела. Какой страшила, а говорят…
— А он кто? — спросил Петя, замирая.
— Чудак один, воров боится, колокольчиками себя окружил. Ну ладно, побаловались, а теперь надо собираться в город. Ослаптоски — что это?
Мама поднялась с качалки, и Петя узнал в ней взрослую свою маму.
— А почему чудак? А почему воров боится?
— Тебя это не касается. Это я так сказала, к слову пришлось…
«Ослаптоски…»
Мама занялась сборами, а Петя сел рисовать.
— Хотел пробыть в походе до октября. Ничего не понимаю. Ослаптоски. Может быть, ослаб от тоски? А, Петя?
— Ослаб от трески, — предположил Петя. В распахнутое окно он видел три березы на пригорке — три белые ноги, три зеленые головы. На пригорок взбирались поля гороха с синими и красными огоньками цветов. В горохе стояли козы, гордо вскинув рога.
Мама повернулась к Пете и сердито сказала:
— Петя, не говори глупостей. Едем.
Они нагрузились сумками и направились на вокзал. Быстро подошла электричка, они впрыгнули в нее. В электричке мама продолжала волноваться.
Петя провожал глазами леса, бегущие зелеными волнами, и телеграфные столбы, бесстрашно раздетые в любую погоду. Шел дождь.
— А вдруг в нем произошел душевный перелом. Как ты думаешь, Петя?
— Разве бывает перелом души? Это как перелом ноги?
— Другое!
— А у кого он бывает? Отчего? — спросил, не оборачиваясь, Петя.
— У тебя быть не может — не волнуйся!
Петя оторвал взгляд от дождя.
— Почему?
— У тебя счастливое детство — у тебя все есть!