Выпили втроем огневой славной перцовки... Посидели молча. Отошли.

-- Спеть? -- спросил Генка.

-- Спой, -- согласилась Нюра. -- Только понятную ка-кую-нибудь. А то у вас нынче не поймешь ни черта. Что за люди пошли! Живут непонятно, поют -- и то непонятно.

-- Сказано, -- заговорил дядя Гриша, но заговорил как-то сипло, тонко. Прокашлялся. -- Сказано: придет владыка мира... Сперва их четверо придут, потом один троих подом-нет под себя и станет единовластно владычить. Это и будет -- антихрист шестьсот шестьдесят шесть, три шестерки. И бу-дет он владычить три с половиной года, но законы его будут действовать только три года. Но перед тем как он при-дет, он разошлет по свету своих агентов: они все тут пере-путают. Вот Геночка наш преподобный и есть тот самый агент.

Генка начал было слушать про антихриста 666, но бро-сил и склонился к гитаре.

-- Бледно, -- сказал он. -- Могли бы поярче что-нибудь выдумать. А потому бледно, что нет истинной веры. Поэто-му и примитив такой. Итак, понятную! -- объявил он. И за-пел:

То, ох, не ве-етер ветку кло-онит,

Не, ох, не дубра-авушка-а шуми-ит...

Бросил, задумался, посасывая разбитую губу.

-- Чего ж бросил-то? Хорошо ведь начал, -- сказала Нюра.

-- А возможно, что это не притворство у вас, -- загово-рил Генка из своих дум. И посмотрел на дядю Гришу. -- Возможно, что тут налицо элементарная самодеятель-ность, -- он долго и участливо смотрел на дядю. Тот тоже глянул на него и обиженно отвернулся, поморщился даже от Генкиного словоблудия.

-- Пой-ка лучше, правда.

Но Генка петь больше не стал, сидел, облокотившись на гитару, смотрел в окно.

-- Корова-то!.. Матушка ты моя, давно уже ворота под-деет, стоит! -спохватилась Нюра, увидев корову у ворот. И побежала впустить ее.

Генка и дядя Гриша безучастно следили, как она про-бежала по двору, открыла ворота и впустила большую ко-молую корову. И шла с ней по двору, и что-то ей говорила.