Ази сразу понял, что не зря Парамонов заговорил и подвел разговор к потомкам.
- А пишут из дому? - спросил он. - Что нового там?
Парамонов, действительно ждал этого вопроса.
- Пишут... Нового что? Работают. Все для фронта... Живы-здоровы, слава богу. - Он вытащил из кармана свернутый листок бумаги. - Только вот ребят немного обижают.
- Кто обижает?
- Да вот, если хотите, прочтите.
Ази знал, что у Парамонова четверо детей. Женился Парамонов сравнительно поздно, и дети еще маленькие, самому младшему всего пять лет.
При свете карманного фонаря он прочел письмо, покачал головой.
- Почему же раньше ничего об этом не говорил?
- Да у вас и без меня дел много. Что говорить? Будто вам больше не о чем думать, как только о моих детях.
- О детях моего бойца, - строго поправил Ази. - И как бы я ни был занят, ты должен был сказать мне об этом, и я должен тебе помочь.
- Не хотел вас беспокоить.
- Напрасно. Я тебя в бой посылаю, а ты меня беспокоить опасаешься.
Письмо было написано женой Парамонова, она писала о трудностях жизни, писала сдержанно, и только об одном не утерпела, в полный голос сказала: дом плохой, в аварийном состоянии, крыша вот-вот рухнет, а помочь никто не хочет, дети болеют, сама она с ремонтом не может справиться.
- Я сегодня же напишу письмо в Омский облвоенкомат и в горком партии. Не волнуйся, примут меры, помогут.
И Ази, мельком взглянув на бойца, вернулся в землянку. А Парамонов, опершись на ствол винтовки, стоял и думал: "Вот что значит человек! Будто в душу глянул... Сам спросил о семье... Я разве рискнул бы сказать? А может, зря и сказал. Хлопот командиру добавил".
Но все же Парамонов был доволен, что все так получилось; он верил, что помощь будет, если за дело командир полка взялся, но еще больше его радовало, что подполковник уделил ему, Парамонову, одному из тысяч, столько внимания.
2
- Когда ты ее бросишь, Кузьма? Ведь она как решето, дырок, больше, чем целых мест, словно пулями исклевана... - подшучивал Илюша Тарников над круглолицым, здоровенным Кузьмой Волковым, который с величайшим терпением штопал полосатую тельняшку, не обращая внимания на ухмылки товарищей и того же Тарникова.