- Товарищ капитан, разрешите обратиться к командиру роты?

И так четко щелкнул каблуками подкованных сапог, так молодецки выпятил грудь, таким щегольским жестом бросил правую руку к виску, что капитан, лейтенант и придирчивый старшина невольно залюбовались его бравым видом, и помпотех не сразу ответила. "Вот, - подумали сразу оба - и Гасанзаде, и Барышникова, - что значит выучка!"

- Разрешаю.

Кузьма, волнуясь, изложил свою просьбу ротному.

- Не возражаю, - сказал Гасанзаде. - Только вернись вовремя! И смотри, чтобы понравился девушке!

... Кузьма ворвался в свою землянку, как вихрь. Илюша сразу понял, что дело удалось.

- Ну, не я ли тебе говорил, что он свой парень?

- Говорил, говорил... Некогда мне! Если ты друг, раздобудь мне приличное обмундирование. - Он оценивающим взглядом оглядел танкистов, окруживших его. - Для начала снимай сапоги! Ты, Мустафа, одолжи гимнастерку, Петя, дай мне свою фуражку. - Он обернулся к Шарифу и оглядел его с головы до ног.- А ты снимай галифе!

Товарищи беспрекословно выполняли его просьбы, а, скорее, приказы.

- На вот, браток, возьми! Одевайся! Знаем, что сердце рвется от радости.

В пять минут Кузьма преобразился. Илюша вертел его так и сяк, и, наконец, придирчиво оглядев в последний раз, сказал:

- Вид что надо! Хоть на парад!

- Правда? Нет, ребята, нормально?

- Не веришь, так хоть в зеркало глянь. Ну прямо что твой генерал! Только звездочек да шевронов не хватает. Так что, товарищ генерал, у меня к тебе одна просьба.

Кузьма с генеральской важностью бросил: