- Из госпиталя, что ли? - Лейтенант кивнул. Добавил, что два дня, как выписался.

- Идемте. - Часовой подошел к машине, стоявшей под прикрытием двух огромных деревьев, поднялся по стремянке, приоткрыл дверцу.

- Товарищ майор, тут к вам, - сказал он. - Разрешите впустить?

- Пусть войдет, - послышалось изнутри. Часовой кивнул лейтенанту входи, мол; Фируз Гасанзаде скинул со спины вещмешок, повесил его на сук ближайшего дерева, оправил гимнастерку, застегнул и обдернул ватник и решительно шагнул к машине.

2

Танковый полк, снятый с Южного фронта, вот уже три недели стоял в лесу в ожидании дальнейших распоряжений. Шла ежедневная боевая учеба, ремонтировались машины, одновременно подвозились боеприпасы, снаряжение и провиант - полк готовился к предстоящему маршу и к боям, приказ о выступлений мог прозвучать в любую минуту.

Командирские занятия вел сам командир полка, невысокий, стройный подполковник, лет тридцати, Фируз несколько раз ловил на себе его спокойный, внимательный взгляд, словно говоривший новичку, что он - среди своих, близких людей, и может чувствовать себя как дома.

- Итак, управление огнем танковой роты в наступлении мы отработали, сказал подполковник. - На сегодня хватит, можете возвращаться в подразделения.

Проходя мимо Фируза Гасанзаде, убиравшего в планшет блокнот и карандаш, подполковник приветливо спросил:

- Ну, как, лейтенант, отдохнули с дороги?

- Отдохнул, товарищ подполковник, спасибо!

- Говорят, вы из Азербайджана? Когда из родных мест?

- С весны сорок первого года.

- Значит, кадровик?

- Нет, товарищ командир, в армии я только с июня сорок первого. Я ведь призван в Сталинграде.

- Значит, до войны жили там?

- Я учился в сельскохозяйственном институте на факультете механизации; весной сорок первого нас послали в Сталинград, для прохождения производственной практики. Там, на тракторном, нас и застала война. Часть ребят сразу отправилась в армию, и я тоже; некоторые вернулись на родину и уже оттуда были призваны.