Свой пол он определил, исходя только из того, что имя Глеб - мужское. Нового знакомца он, возможно ошибочно, также отнес к мужчинам, поскольку дама из прошлого, все еще находившаяся в сердце, разительно от него отличалась, и Глеб был не в силах выглядывать в нем женщину. Присвоение пола выразилось в награждении нового товарища именем, известным, впрочем, одному лишь Глебу, красноречивому только в мыслях. Друга он назвал Адамом.

Одарив Глеба множеством знаков внимания, ввергших недавнего изгоя в пучину безмятежности и счастья, Адам пригласил его к себе домой. Гнездо Адама пряталось в чаще, где несколько деревьев прижимались друг к другу необычайно близко. Гнездо отличалось от найденного Глебом поутру, и он догадался, что злюка был вовсе и не Адам. Густонаселенность здешних мест обрадовала его, зарядила надеждой, предвкушением новых встреч.

Внутреннее убранство гнезда с однозначностью элементарного подчеркивало жизнелюбие, открытость и неординарность Адама. Стены украшали затейливые гирлянды из высушенных синих шариков. Шарики в сушеном виде покрылись желтым налетом всевозможных оттенков, чем не приеменул воспользоваться декоратор. По полу вился узор, любовно составленный из красных и белых камушков, обрамлявший постель - стопку одеял, аккуратно вырезанных из верхушек деревьев. Тут же выстроился ряд разноцветных горок - кучек спиралек, рассортированных по вкусам, запахам и цветам.

Глеб с Адамом, не разводя церемоний, улеглись, закинули крылья за головы и, набрав полные горсти спиралек, приступили к созерцанию искаженного входной пленкой неба, а также лузганию затвердевшего лакомства. Время от времени то один, то другой напрягал глотку и наслаждался нюансами звука, радуясь каждой новой нотке.

"Вот оно счастье, - мысли, теплые, словно ватные облака, неспешно текли в голове Глеба. - Видно, я попал в рай. Где еще можно так бездумно валяться, набивать желудок, знать, что любую заботу можно разделить с другом".

Небо же углубилось в собственную непостижимую жизнь.