Откуда-то вдруг появилось уважительное это слово "израильтянин", почти инопланетянин, такое красивое, уважительное после заставляющего вечно вздрагивать на улице, в очереди, в трамвае слов "еврей" или жид... Эйфория длилась почти до последних дней в Москве, когда Айсманы впервые пришли на Ордынку не на дружескую тусовку, а уже в огромную гудящую очередь, просачивающихся с документами в калитку голландского посольства с израильским флагом на мачте в центре дворика. В очереди Артур впервые в своей жизни увидел евреев, своих будущих соотечественников, евреев России, Украины, Кавказа, Средней Азии, Молдавии, услышал интонации, знакомые до сих пор только по антисемитским анекдотам. Поразила карикатурность публики, наглость тех, кого он презрительно привык называть грузинами, до него вдруг дошло, что не элита России -- москвичи, а вот эта разношерстная беспардонная и замученная публика будет отныне и до конца жизни его народом, ибо паспорт он сдал, за отказ от советского граждантва заплатил, с работы уволился, из Москвы выписался... Согревала только одна мысль: скорее заинтересовать их растворителем, дальше -- работа в западной науке, там этих всех не будет, вокруг только бывшие советские и израильские профессора, неслыханные условия на работе, персональный компьютер вместо "машинного времени" в очередь на допотопной институтской ЭВМ, занимающей полэтажа огромного здания, а там, Б-г даст, квартира, а то и машина... Скорей бы! Внутри дворика была упорядоченная суета. Поразила четкая организация работы чиновников. В лихорадочном возбуждении, панически боясь даже здесь вездесущего КГБ, он рискнул обратиться к шустрому молодому человек с бородкой: "Вы работник посольства?" "Какие проблемы?" -- торопливо, но веживо ответил он, неохотно останавливаясь. Артур привык, что все израильтяне, которых он видел здесь и на тусовках у синагоги, преимущественно какие-то странные, словно ряженные религиозные, всегда куда-то лихорадочно спешили... Этот выслушал начало тирады о растворителе, которую веским профессорским тоном произнес было Артур, и брезгливо-устало показал на флигель, где у бесчисленных окошек толпились люди с бумагами: "Сдайте все, там получите.