x x x
"Меня -- в Тель-Авив! За что?" -- вспомнил Артур свой обнаженный крик души, стоя на просторном балконе циклопического отеля ближневосточного Нью-Йорка, глядя вдоль роскошной тель-авивской набережной. За что по-прежнему непонятно, но не наказали, а наградили. Его злобной соседке и не снилась вся эта красота, эта теплынь в феврале, пока она там, сволочь, надевает меховые сапоги, чтобы сходить мусор выбросить в сплошном мессиве московской метели. Она будет сегодня волком рыскать по пустынным, огромным как аэровокзалы московским гастрономам в поисках ХОТЬ ЧЕГО-НИБУДЬ, пока они с Аллой ходят с тележкой, набитой доступными даже их скудным средствам, невиданными даже в кремлевских буфетах деликатесами в супермаркете, похожем на музей. "Вы не слышали? Там хорошее снабжение?"- спрашивала старушка на Ордынке у соседа Артура по четырехзначному номеру очереди. "Мадам, -классически поправил пенсне сосед. -- В Израиле вообще нет снабжения." "Боже мой..." "Мадам, в Израиле просто вместо снабжения -- изобилие." "Молодой человек, -- заторопился старик с колодками наград на выгоревшем кителе. -Правда, что в Израиле ветеранам тоже дают продуктовые подарки ко Дню Победы? Мне в Севастополе всегда давали килограмм гречки к ..." "Это наглая антисемитская ложь, папаша. В Израиле ветеранам и всем прочим дают продукты круглый год." "И гречку?" "Нет, гречку не дают," -- отрезал сосед. "Там не растет гречка и ее туда не завозят?..." -- ужаснулся ветеран. "В Израиле растет все и все туда завозят, но гречку там не дают, ее продают повсюду и очень дешево." "Без очереди? -- не поверил старик.