А когда он это заметил, то прошипел мне, что знает о моем семейном положении и примет меры. На это я сказал ему, что передам весь этот разговор старику и интересно, что из этого выйдет. Он сразу осекся. - Я посмотрел на него внимательно. Такой, знаете, беловолосый слизняк без подбородка, аксолотль из подземной речки, а хорохорится. - Нет свидетелей. Кто докажет? - спросил он. - Он был прав. Свидетелей не было. - Скрипнула дверца шкафа. Тот резко обернулся. - Физиономия его исказилась. А я счастливо засмеялся, так как догадался сразу. - Открылась дверца, и из шкафа вылезла она. Тот отступил к стене и замигал своими поросячьими глазками. Белые волосы его стояли дыбом вокруг розового залысого лба. - Вы бейте его посильнее... - сказала она, проходя. - Он этого не любит. Я пробовала. - И вышла. - Я сказал ему: - Брысь! - И он исчез. - А мне действительно пора было уезжать. - В этот последний день у нас со стариком был очень важный разговор. О памяти, о фантазии, о вдохновении и о том, чем они отличаются друг от друга. И я ему высказал все, что думаю на этот счет. и все, что думают мои приятели Гошка и Алешка, и о том, как мы до войны пустились на поиски красоты и к каким выводам пришли, и о письме в Академию наук, и об ответе на письмо, и о том, что я думаю о его картинах. - Он меня не перебивал и только сказал: - Я был рассчитан на большее количество фильмов. - Потом я спросил его, что он думает о старомодном понятии "душа" и каков, по его мнению, реальный смысл этого слова. - Он мне рассказал, как он задал этот же вопрос одному старику. - А что, отец, говорят, никакой души нет, что душа - это рефлексы? - Это у кого как, - ответил старик. - Если человек хороший, то у него душа есть, а если плохой - это точно, одни рефлексы. - Потом он, как всегда, пошел отдыхать, а я собрался выкупаться перед отъездом. - На протяжении всего этого важного разговора мысль о том, что она сидит там в шкафу и слушает.