Бабуся взглянула на молодого деда Марко и сказала:

- Знай, детка, твой дед и мухи не обижал. Утопить котенка для него все равно что убить человека. Ну ладно, детка, теперь идем обедать. Скоро мама и папа приедут и спросят: "А что наш Петрик, ест или не ест?" А мы скажем: "Ест, а как же. В обед съел тарелку супа и каши гречневой с маслом".

Петрик скривился:

- Мне не хочется супа!

- Надо. Надо есть и есть, чтобы твое здоровье поправилось. И суп, и кашу с маслом, и яблоки - все. Тогда снова будешь ходить в садик, жить в городе. Ты хочешь жить с мамой и папой?

- Хочу... - И Петрик сразу вспомнил все, что ему говорила Лена, голос его вдруг задрожал. - Но так... так не будет...

- Почему? - встревожилась бабуся.

- Потому что они скоро расстанутся.

- Расстанутся? Как это расстанутся?

Петрик не выдержал, упал на колени бабуси и заплакал.

- Успокойся, детка, успокойся, тебе нельзя так нервничать. - Бабуся гладила Петрика по голове. - Знаешь, как тебя папа любит. И мама... Вот повечереет, примчатся сразу, постучатся в двери. И ты побежишь им навстречу...

"Приедут, обязательно приедут, - думал, успокаиваясь, Петрик. - Лена придумала все, придумала!.."

После обеда бабуся пошла в магазин, а Петрик пристроился на подоконнике и начал высматривать папу с мамой. Уже и коленки онемели, а он и не думал слезать с подоконника.

Вернулась бабуся. Сказала из коридора:

- Иди посмотри, что я тебе купила.

- Потом.

Дорога бежала мимо их дома. Вон женщина с авоськой... Вон какой-то мужчина с буханкой хлеба под мышкой... Все идут мимо...

Бабуся подложила под коленки подушечку - о, теперь можно стоять и стоять! И Петрик стоял и смотрел на белую дорогу, даже нос прижал к стеклу.

Вдруг в бесконечном белом просторе появилось какое-то голубое пятно. И Петрик подумал о Лене. Только подумал, а она уже вышла на дорогу, а за нею выбежали санки. Петрик хотел было спрыгнуть с подоконника, но не сделал этого, а только отклонился от стекла.