— Что же, слепи. Я рада, что моё тело вдохновляет Зенона.

— Положи диадему с маленьким диском и богиню Ма на лоб, а большой дискукрепи на груди, чтобы лучи его утопали и местами бы вырывались из-подскладок туники. Надень светло-зелёного цвета тунику или цвета зреющей вишнина солнце… Вишнёвый цвет тебе, кажется, больше будет идти в этом уборе…Жрец Ма всегда имеет посох из вишни…

— Как ты хорошо это знаешь. Ма тебя за это должна наградить, какбогиня.

— Сейчас мы всё кончим: я тебе всё рассказал, что надо сделать. Тыпонимаешь: надо тончайшие рясны цепочек спустить с диадемы к лучам большогодиска на груди, и ими тебя, как богиню, бронёй опоясать… И ты будешь сама,как Ма богиня, прекрасна.

— И ты мне всё это сделаешь, Зенон?

— Нет, и тебе это не нужно. То, что нужно тебе, всякий другой сделаеттак же, как я, но я более не господин моего времени — я дал слово не братьникакой другой работы, и мне жаль, что я должен тебя огорчить.

— Ты не хочешь, так прощай же, Зенон.

С этим Нефора так быстро встала, что подушка соскользнула с её колен ивсе драгоценности её упали на ковёр и рассыпались к её ногам.

— Как ты неосторожна, — сказал Зенон и нагнулся к полу, чтобы подобратьрассыпанные вещи; но едва он начал распутывать из покрывала маленькуюстройную ножку Нефоры, обутую в тёмную кожаную сандалию с золотым тиснениемпо краю подошвы, как нога эта скользнула и судорожно вытянулась.

Зенон склонился и, к удивлению своему, увидал, что всё лицо Нефорыбыстро покрывалось страшною бледностью, а прекрасные глаза её меркли.

— Что с тобою? — вскричал он.

— Я не знаю, — тихо и медленно отвечала ему ослабевшим голосом Нефора.— Я ехала слишком долго в седле… я слишком устала… меня чересчур долгожгло палящее солнце, а здесь прохладно, я теперь вдруг себя чувствуюдурно… Помоги мне, Зенон! Я задыхаюсь…