Она сделала движение, чтобы подняться, и заговорила ещё скорее итревожнее:
— Уведи меня! Здесь мускус… розы… жасмин… Все деревья здесь таксильно пахнут… Этот свет сквозь лиловую слюду раздражает меня… я его несношу… я не привыкла к Египту… Света мне!.. воздуха!.. чистого воздухадай мне скорее!
Вскрикнув это, она поднялась, взмахнула, как будто впотьмах чего-тоискала, руками и с меркнущим взором тотчас же упала на руки Зенона.
Зенон подхватил её, как дитя, на одну руку, а другою рукой дёрнул зашёлковый шнур, и от движения этого шнура одна панель в красной стене егомастерской сейчас же раздвинулась. За нею открылся вход в высокую, оченьпросторную комнату, куда встревоженный Зенон и пошёл, держа на своих рукахсомлевшую Нефору. Глаза её были теперь совершенно закрыты, головаопустилась, и всё тело ослабло.
Глава шестая
Комната, в которую Зенон внес Нефору, была совсем не похожа на ту, изкоторой он её вынес. Это была большая, высокая столовая, стены которой былигладко отделаны кедром, издававшим самый тонкий и едва заметный здоровый,смолистый запах; в ней были четыре большие окна, из которых открывалсяширокий вид на меланхолический Нил, а по ту сторону вод в отдалении темнелиспаржевые поля.
Через открытые сверху донизу окна и отпертую дверь на террасу сюдаобильно тёк чистый воздух, не насыщенный ничем раздражающим инаркотизирующим. Солнце не сверкало в глаза, и только синее небо да синиеводы тихо отражали на всём свой ровный и спокойный оттенок.
Убранство покоя состояло из нескольких низких и широких диванов,покрытых мягкими стёгаными матрацами из нежной овечьей шерсти, накинутымисверху ещё более нежными двусторонними египетскими коврами. Перед каждымдиваном были поставлены маленькие столики и табуреты, а посередине комнатыпомещался большой стол на львиных лапах, и на этом столе стоял завтрак,который приготовил Зенону ушедший праздновать таинства Митры служитель.