В реальное он перешел из гимназии, откуда его выперли за полнейшую тупость и упорное нежелание учиться. А тут, видно, отец упросил директора или сунул подарок подороже. Учился он в одном классе с Аркадием, и невзлюбили они друг друга давно.

Поначалу Федька подлизывался к Аркадию, учуяв в нем верховода, но тот сразу отверг все Федькины попытки подольститься, и они стали врагами.

И вот теперь этого подлипалу-лавочника хотят выбрать в ученический комитет?!

Но поднялся широкоплечий, не по годам солидный и неторопливый Саша Плеско и рассудительно спросил:

- Какая же революция и свобода, если этот обжора и дурак Федька будет в нашем комитете? Я - против!

- Мы тоже! - закричал Семка Ольшевский. - У него же вместо мозгов сплошной шоколад!

- Голикова! - выкрикнул худой, с красными пятнами на скулах Коля Кондратьев. - Слышите, Николай Николаевич? Голикова! Аркадия!

- Записываю, - кивнул ему из-за стола Соколов и одобрительно улыбнулся.

- И Башмакова пишите! - зашумели Федькины дружки. - Теперь равноправие!

- Записал! - поднял руку со списком Николай Николаевич. - Дальше...

Называли еще фамилии, спорили, аплодировали, кричали, свистели. Комитет наконец был избран. Башмаков все-таки вошел в него, но председателем стал Аркадий. Соколов подозвал его к столу, Аркадий с трудом выбрался из тесной толпы окружавших его товарищей, взобрался на возвышение и встал рядом с Николаем Николаевичем.

- Закрывай собрание, - шепнул ему Соколов.

Аркадий неловко потоптался у стола, подошел к краю эстрады и сказал:

- Граждане учащиеся! Спасибо за оказанное высокое доверие. Согласно революционному порядку все свободны. До завтра. На занятия не опаздывать!

- Ого!.. - присвистнул сидящий в первом ряду Великанов.

- Анархиствующих элементов будем пресекать! - без запинки произнес Аркадий услышанную где-то на митинге фразу.

Великанов поперхнулся и восхищенно покрутил головой, а Николай Николаевич принялся слишком уж старательно вытирать нос, прикрывая лицо платком.