"Свобода так свобода!" - решил Аркадий, разбил копилку, продал альбом с редкими марками и пошел покупать давно присмотренное, снившееся даже по ночам, почти настоящее маленькое ружье "монте-кристо".

По улицам ходили переодетые в штатское полицейские с красными бантами на груди. Все в городе знали их в лицо, кое-кто даже здоровался.

Полицейские по привычке прикладывали ладони к шляпам и котелкам, улыбались смущенно и говорили: "С великим праздником, граждане!"

На всех углах, в скверах, у афишных тумб толпились люди, слушая очередного оратора.

Господа в шубах надрывались в криках: "Война до победного конца!", солдаты и рабочие заглушали их громким: "Хватит вшей в окопах кормить!", длинноволосые эсеры в синих очках агитировали: "За землю и волю", а неторопливые и негромкие в речах большевики твердо заявляли: "Мир и хлеб народу!"

Аркадий слушал то одного, то другого и добрался до базара почти к закрытию. Он побежал к магазину, но вдруг остановился, не в силах двинуться с места.

В стороне от возов и прилавков сидел на корточках давно не бритый, в прожженной и мятой шинели рыжеватый солдат, а перед ним на промасленной тряпице лежал новенький маузер.

Аркадий вздохнул так глубоко, что стало больно ребрам.

- Продается? - почему-то шепотом спросил он и показал пальцем на маузер.

- Меняю... - неохотно отозвался солдат.

- На что?

- На жратву, - стесняясь, и от этого грубо ответил солдат.

- А деньгами сколько? - с надеждой и мольбой заглянул ему в глаза Аркадий.

Солдат покачал головой и мрачно сказал:

- Оголодал я, браток.

- Купить можно! - зачастил Аркадий. - И сало, и хлеб... Вон там, за возами... Я покажу! Тетки торгуют. А на пистолет они не поменяют! Зачем им пистолет?

- А тебе зачем? - поскреб рыжую щетину на щеках солдат. - В войну играть? Неинтересные игрушки!..