Теперь от царя остались только усы и бородка, но догадаться, что они царские, было уже невозможно.

Василий хватался за сердце и крестился, а разбушевавшиеся реалисты осаждали учительскую с требованиями: "Долой французский!", "К черту молебен по утрам!", а здоровенный дылда, второгодник Великанов, сложив ладони рупором, кричал прокуренным басом: "И физику! И физику!" Видно, здорово досадила ему эта физика.

Спас положение учитель словесности Николай Николаевич Соколов. Он встал в дверях учительской и поднял руку, требуя тишины. Гомон не сразу, но утих.

- Граждане учащиеся! - негромко сказал Соколов.

И опять все закричали, захлопали в ладоши, особенно малыши. Никто в жизни еще не называл их гражданами. Старшеклассники подзывали высокомерным: "Эй ты, сопля!", самым вежливым считалось "недомерок", а тут вдруг здравствуйте: "Граждане!"

- Граждане учащиеся! - повторил Соколов. - Хочу сообщить вам, что педагогический совет одобрил решение о создании ученических организаций. Вы теперь получили равные права с нами, преподавателями, и будете сами обсуждать оценки и поведение своих товарищей. В городе создается организация среднеучебных заведений. Вам необходимо выбрать свой ученический комитет. Прошу пройти в актовый зал!

Николай Николаевич выждал новый взрыв аплодисментов и, улыбаясь, добавил:

- Огромнейшая просьба: не ломайте стульев. Они теперь ваши, народные!

Первым в зал побежал Великанов, за ним кинулись остальные. В дверях Великанов остановился и, опираясь ручищами о косяк, сдерживал навалившихся сзади реалистов. Кто-то упал, кому-то отдавили ногу, затисканный приготовишка плакал и кричал: "Мама!"

- Анархия - мать порядка! - вопил Великанов.

Аркадий пробился вперед и двинул Великанова между лопаток. Тот сунулся головой в дверь, пробежал по инерции несколько шагов, остановился, но хлынувшая в зал толпа реалистов закружила его, чуть не сбила с ног, и он побежал вместе с другими занимать места в первых рядах.