Не помнил ни о Загоруйко, ни о сопернице - пулеметной, их как бы уже не существовало, они исчезли, как шум отдельных деревьев исчезает в шуме большого леса. Между скалами бушевало единое горячее половодье музыки, проникая в глубочайшие ущелья, прорываясь к горным вершинам, утверждая себя повсюду.
А когда старшины стали разводить подразделения по палатам, Светличному вдруг показалось, что окрестные горы все еще продолжают петь.
Эхо, отзвуки, а может, и вправду?
- Молодцы, прекрасно пели! - отметил старшина, обходя перед отбоем палатки.
- А как я сегодня? - спросил его Загоруйко, толкая Светличного в бок. Они лежали рядом на общих парах.
- Ты, Загоруйно... О тебе пусть Светличный скажет.
- Что тут говорить,- усмехнулся Светличный.- Помоему, тянул, как никогда. Собственно, я... не слыхал. Ни его не слышал, ни себя.
- Кого же вы слышали в таком случае?
- Кого? Да всех! Даже горы будто подтягивали нам...
Вопреки ожиданиям; старшину признание это не удивило.
- Скажу вам, хлопцы,- вдруг доверительно заговорил он,- со мной тоже сегодня что-то творилось... Как вошел в песню, как взяло за душу... Обо всем забыл. Уже словно бы и нс старшина и не начальник, а просто гвардии рядовой... Человек - и все. Остаешься, знаете, в чистом виде... Ну, спите, ребятки...
IV
Луна взошла над горами, и посветлела ночь, и все вокруг переиначилось фантастически. Вершины гор были те и не те, что днем, они как бы застывали в раздумье, словно ждали чего-то, и их темные теснины были полны тайн.