Сразу после обеда государю что-то стало нехорошо. Он некоторое время икал, вопросительно глядя на сотрапезников, точно требовал разъяснить, что такое с ним происходит, потом вдруг ни с того, ни с сего скорчил гримасу омерзения и рухнул на пол. Из ушей его, изо рта и носа потекла, пузырясь, темная венозная кровь, и все присутствовавшие подумали: как, оказывается, много ее водится в человеке. И часу не прошло, как государь Александр Петрович скончался; на столе он лежал с совершенно черным лицом, как если бы православного государя подменили на дикаря...

Самолет резко ударился шасси о бетон взлетно-посадочной полосы, и Вася Злоткин пришел в себя. За иллюминатором празднично светились многочисленные огоньки и здание аэропорта "Шифоль", подле которого суетились люди и машины, несмотря на позднее время суток. "Голландия, мать твою так!" - сказал про себя Вася, неизвестно что имея в виду. Через четверть часа он уже мчался в такси по многополосной трассе в сторону Амстердама.

Таксист молчал-молчал и вдруг завел песню:

Что стоишь, качаясь,

Тонкая рябина...

Вася Злоткин сказал:

- Что-то многовато русских встречается за границей. В Стокгольме одного встретил, - он официантом работает, - теперь вы...

Таксист в ответ:

- От нас скоро в Европе вообще проходу не будет. Ну какой дурак захочет жить в нашей похабной стране на воде и хлебе, да еще под властью этих босяков, если можно свалить на волю?! Я, собственно говоря, почему свалил? Потому что по Москве стало совсем невозможно ездить. Любой бандит может свободно купить за четыреста долларов водительские права и гонять в свое удовольствие по столице нашей родины, хотя он не понимает разницы между знаком "главная дорога" и "кирпичом". Такого безобразия даже в Нигерии не водится, если хотите знать! Три разнесчастные нации есть на свете: цыгане, евреи и русаки.

Вася Злоткин поинтересовался: