- Не знаю, - отмахнулся Толя и после секундного колебания выложил все о вчерашней вечеринке.

Мозговой с нескрываемым интересом слушал Толин рассказ, и даже поссмеялся над дирижаблями.

- Равнодействие? Ха. - смеялся Михаил Федорович, - А звать Гоголем-Моголем? Нда, компания веселая.

Он еще посмеялся и когда Толя окончил всю историю, с каким-то ностальгическим выражением выдал:

- Если откровенно, то я где-то, по большому счету, во всей коллизии больше сочувствую инженеру. Я даже грешным делом надеюсь... - Мозговой прервался. - Я читал рукопись инженера и знаете, не все там просто, есть и мысли и формулы... Какой Калябин, там и сам профессор, я извиняюсь, вряд ли разберется. Вы мне скажите, что он, инженер - боец?

- Боец? - в недоумении переспросил Анатолий.

- Я имею виду - защищаться он сможет?

- Что проку теперь?

- Зря, зря, не все потеряно. В конце концов - что нам эгоистические интересы института, нам истина дороже, Анатолий. И не нам одним. Завтра бедет представитель из президиума, высокие интстанции!

- Из призидиума? - переспросил Анатолий, не понимая куда клонит Мозговой.

- Из самого, так что инженер еще может вполне и выкарабкаться.

- Вы думаете?

- Да я просто уверен, вы только подскажите инженеру, посмелее надо быть. В конце концов проошло время волевых решений, да я почти уверен, мы еще звание кандидата наук вашему инженеру присудим. Да-с, возможно, в нашем же институте, по следам так сказать выступления. Может быть, сам профессор руку жать будет. Извиняюсь, будет говорить, ошибались дорогой товарищ инженер, на ваш счет, извольте к нам в научные сотрудники-с, на оклад-с...

Толя подозрительно посмотрел на Мозгового.

- Вы шутите?

- Ничуть, - заверил Мозговой, изучая Толину реакцию.

Лицо Ермолаева являлось точной копией внутреннего состояния молодого человека, а Михаил Федорович привык совсем к другим лицам.