Крылья для бегства -- лучшее средство...

В одно утро ты выглядываешь на улицу и вдруг ловишь себя на желании выпить стакан газировки у облепленного пчелами автомата... пена, газ, щекотка в носу, слепящее солнце, шипенье сковородки за чьим-то окном, кухонные запахи, ярко-зеленый лук в чьей-то кошелке и приступ смешливости, и чувство -- саднящее на миг отпустило! Крылья для бегства -- лучшее средство от болезни сердца... Крылья заменила "Ракета" на подводных крыльях, устремившаяся вверх по Дону; от пристани до Табунского на попутке, в обществе небритого угрюмого мужика в кепке, погруженного в мысли об ожидающей его пятерке. Пыль в окно, незаметно проглоченные ухабы петлявшего проселка, мать, отец... вечер с ними. А спозаранок -- на реку! и вот ты -ни много ни мало -- в изысканно оборудованной ванной некоего начальника строительства, мецената или кто он там еще. Как же отомстится ему за то, что приходится выходить сейчас к его гостям в простецком розовеньком платьице!

* * *

Он скромно ждет в прихожей, ни следа лоска: отнюдь не отутюженные цвета хаки брюки, канареечная рубашка, одной пуговицы не хватает, и эта улыбка... вот каким вы бываете, милейший Далмат Олегович.

- Я не слишком навязчив со своим... гостеприимством?

И это-то надменный хозяин?! Если она сейчас назовет его очаровательным -- покраснеет. Наверняка. Она вдруг делает книксен -- ему одному.

- Пожалуйста, - говорит он тихо, - по лестнице наверх.

Сконфужен! Потупился в смущении... у нее нет слов!

Голоса гостей на веранде, лай Ажана, куча обуви в углу прихожей -- и, между прочим, ни одной женской пары, и на вешалке тоже ничего женского.

Она взбегает по ступенькам.

- Однако, как мило! Милый домик, милая лесенка! милый... чердачок!

- Вы правы.

- Что-что?

- На кабинет он не тянет.

- Почему же?

- Дилетант сведет любой кабинет к чердаку.

- Это что -- поза или саморазоблачение?