отдельной комнате, под замком, примерно 3 с половиной часа. Оттуда я и не пытался сбежать. Под

охраной двух молодчиков меня доставили в аэропорт. Так я оказался в Израиле".

От людей, прибывавших в Израиль во время войны в Персидском заливе, я слышал душераздирающие

кошмарные рассказы о том, что творилось на европейских перевалочных пунктах. В свое время я, к

сожалению, не записал их, позже подробности стерлись в памяти. Поэтому я не имею права приводить

конкретные примеры. Общая картина была такая. Среди тех, кто решился на отъезд в Израиль не из

сионистско-карьеристских или патриотических побуждений, с известиями о войне и об угрозе Израилю

началась паника. Отложить отъезд из СССР не было возможности; все уже было продано, включая

жилье, отправлен багаж - целое состояние (то есть все, что имела рядовая советская семья), все

уволились с работы (часто - с хорошей работы). Выезжали из СССР эти люди с твердым намерением во

что бы то ни стало избежать отправки в Израиль. Израильские власти были хорошо осведомлены о

настроениях среди отъезжавших и об их намерениях. По всей Восточной Европе - в Варшаве, Бухаресте,

Праге, Будапеште и Вене - были расставлены кордоны, размещены специальные подразделения для

обнаружения и поимки беглецов. В этот период прибывавших на железнодорожные вокзалы и в

аэропорты "евреев" немедленно выявляли, присоединяли к группам и конвоировали израильские

солдаты с автоматами, иногда с собаками. Об этом говорил и даже писал, в частности, небезызвестный

Александр Орловский, а также Борис Л. Я слышал истории о том, как спускали собак на

потенциальных беглецов, о том, как били прикладами по голове, о том, как шаг в сторону мог

сопровождаться оплеухой, конфискацией вещей или другим наказанием. Имели место сцены слезливых

просьб перемещаемых "отпустить" их, позволить "самим" потом добраться до Израиля, "повидать