Какая-то интуиция подняла женщину задолго до трех часов ночи, она оделась, сложила вещи, и когда поезд, подъезжая к Прохоровке, стал притормаживать, почти останавливаясь, она быстро натянула, что успела, на сонного ребенка, схватила девочку на руки и побежала к выходу, в карман её куртки на ходу я запихнула ботиночки девочки и какие-то носки, валявшиеся на полу рядом с ботиночками. Еще на ступеньках вагона женщина передала девочку в объятия встречавшей их родственницы, соскочила сама, следом ей я выкинула тяжелую кожаную куртку её мужа, сам он шел к выходу с тяжелыми сумками, проводник ещё на минуту задержал поезд стоп-краном, и семья благополучно, со всеми вещами оказалась на перроне Прохоровки, Поезд уже набрал скорость, когда проводник заглянул в наше купе и ещё долго обсуждал эту не - запланированную высадку пассажиров, то радуясь своей сообразительности насчет стоп-крана, то печалясь насчет возможной ответственности за его использование. Утром обнаружилось, что носки, которые я сунула в карман куртки нашей попутчицы, были не её мужа, а молодого парня с гитарой. Посетовав на свою оплошность и извинившись, я сказала, что возмещу ему понесенный убыток деньгами, на которые он купит себе новую пару носков, и положила на столик 10-ти тысячную купюру. Парень порылся в сумке, нашел другую пару носков, обрадовался и уверенно ответил мне, что деньги не возьмет. Он не был бы так уверен, если бы знал, какой неизгладимый из памяти поучительный урок я получила однажды двадцать лет назад в доме творчества композиторов в Рузе, когда на моих глазах очень известный и очень не бедный поэт-песенник предложил уборщице 3 рубля за какую-то услугу по уборке, она застенчиво отказалась, тогда он цепкими холеными пальцами схватил со стола положенную им жалкую трешку и вместо того, чтобы сунуть её в карман халата уборщицы, снова спрятал в свой бумажник.