С того момента я установила для себя твердое правило - если ты предлагаешь за что-то деньги, то надо сделать так, чтобы человек их взял, понимая, что его щепетильность никоим образом не ущемляется. Вскоре я уже знала, что Дима (так звали молодого парня) едет в родной Мелитополь на 60-ти летний юбилей отца, что в Москве он работал два дня в концертном зале "Россия" со звездой эстрады Виктором Чайкой, что покупал билеты на поезд второпях, что у него с собой ничего нет - ни еды, ни денег, ни подарка отцу, только волнующие воспоминания об участии в великолепных концертах, о шумном успехе, о цветах и поклонницах, в его возбужденно блестящих больших темно-карих глазах ещё плясали, качались и мерцали отблески и всполохи отгремевшего эстрадного шоу.

Я приготовила чай с протертой смородиной, поделилась с Димой оставшимися яичками и бутербродами с сыром и во время совместного завтрака, задавая самые различные вопросы, случайно выяснила, что он собирается идти домой пешком, неся свою тяжелую, в деревянном ящике-чехле гитару, так как у него нет денег на автобус. Дима был на несколько лет моложе моего сына и неорганизованность молодости отчетливо проступала в его мыслях и намерениях. Во время разговора я не напоминала о предложенных ему деньгах, купюра, отодвинутая им, продолжала лежать на столике. Перед Мелитополем Дима оделся, взял в руки гитару и сумку и стал со мной прощаться, и в этот момент я положила деньги в карман его куртки со словами:

- Дима, если вы когда-нибудь прочитаете Библию, то найдете там пророческие слова: "Да не оскудеет рука дающего". Мои руки не оскудеют от того, что я даю вам эти деньги, вы спокойно доберетесь домой на автобусе, не устанете, хорошо сыграете на юбилее отца. Ваши руки - руки дающие, руки музыканта, они дарят людям радость музыки, если же когда-либо вам случиться дать деньги нуждающемуся в них человеку, то таким образом вы вернете то, что сейчас возьмете у меня, вот так все и вернется на круги своя.