Вечером того же дня в зону к политическим впустили уголовников. "Помочь умыться", - как сказал один из начальников. Уголовники со злобным матом гонялись за политическими, а догнав, остервенело били, иногда вопя: "Бей фашистскую мразь!" Били профессора истории Антоновского, били военного конструктора Гиталевича, били боевого офицера, капитана Ослябева, который оказался в лагере только за то, что засомневался в какой-то формулировке Верховного на Тегеранской конференции. Били артистов и художников, режиссеров и писателей. Примерно час длился вандализм (?), за это время уголовники не только успели в кровь измолотить лица всем политическим (падать было опасно - лежачего били ногами в тяжелых ботинках по лицу), но и взять трофеи - где кусок пайки нашли припрятанный, где - новые рукавицы. Унесли все, что могло пригодиться. Ивана Федоровича с перевязанным плечом, сидящего на нарах, с размаху с левой и правой съездил по лицу один из громил - с плоской головой и круглым лицом, он почему-то показался похожим на обезьяну, хотя Иван Федорович понимал, обезьяны тут ни при чем - ни по виду, ни по поведению. По носу Ивану Федоровичу громила не попал, наверное, пожалел "калеку". Но разбил щеку, губы о зубы от удара "стыка", как выражались уголовники.
Подавленные, инженеры и ученые, учителя и бывшие ответработники, в общем, все - "враги народа", молча утирали кровь, - для них эта экзекуция была не в новинку: изредка лагерное начальство устраивает церемонию устрашения, чтобы политические знали свое место! Не счесть, сколько он видел быстрых смертей. Выжил. И теперь он думал, как же Иванов, академик, окончивший когда-то вуз, читавший, наверное, и Толстого, и Достоевского, и Чехова и многих других, забыл, зачем человек на свет явился, забыл всю ту огромную работу поколений русских людей, подвижников духа, которые отдавали все, чтобы сделать человека человечнее, честнее, чтобы он был готов к состраданию и самопожертвованию. Как могло такое случиться?!