Иван Федорович понимал это, как и то, что начинать работу над новыми сортами на селекционной станции ему трудно. И он, и жена постарели, не помотаешься. Ушел преподавать в сельхозинститут. В семьдесят здоровье стало особенно сильно о себе напоминать, он попросился на пенсию, и через год его с почетом проводили. Как ни странно - ему дали персональную (причем на вечере особо был оговорен его вклад в селекционное дело в тридцатые годы, видно все знали, что знаменитый сорт вывел Монахов, а автором значится Иванов. - Вот вам и сложности жизни). Льготами Иван Федорович почти не пользовался - если не считать платы за квартиру. Путевки, например, которые выделяют ежегодно - не брал, к врачам в правительственную поликлинику не ходил. Вот только через пять лет решил съездить в санаторий, да и то настояла жена и дети, особенно дочь, жившая с родителями после развода с мужем. У нее был взрослый сын, их внук, симпатичный парень, окончивший политехникум и отслуживший в армии. Работал на базе. Дома часто бывало много молодежи. Иван Федорович знал, что Наде не будет скучно, а прокипяченные шприцы у Катюши всегда наготове, если надо сделать укол. Правда, Иван Федорович сопротивлялся до последнего, ссылаясь на то, что родная дочь куда внимательнее к отцу, а с ее опытом знает побольше иных врачей. "Папа, да разно дома можно провести всестороннее обследование? А лечение? Там одних душев несколько типов. Препараты самые современные. Езжай, обязательно". Он согласился с трудом. В итоге - опоздал на два дня .

"Вот нашелся и потерявшийся, - ласково пожурила его миловидная докторша. Вот в ключ от вашей комнаты. И почему - комнаты? Здесь же лечат? Наверное - палаты? - "Да что вы улыбнулась докторша, - для психики - это ненужная нагрузка. Поэтому давно палаты стали называться комнатами. Впрочем, если вам удобнее называть палатой, - пусть будет палата. Спорить никто не будет.