А Касьян вовсе не бродячий. Он живет возле нашей девятиэтажки. К другим не ходит и лает только на ненаших.

Касьян… это мы его так прозвали, пес ничего, только один глаз у него немного косит. Ну, и потому — Кося, Касьян. Надо будет спросить у Анны Андреевны, нашей классной, почему то «а» получается, то «о». Ведь имя «Косьян» наверняка давали людям с неправильными глазами. Буквы получаются самые настоящие беглые…

Так вот, Касьян… Нет, я же хотел рассказать про завтрак, когда папа сказал, что есть шанс. Мама, правда, не знала, а мы еще раньше с папой договорились, что едем в командировку вместе. Как едем, что берем с собой — все решили, и только потом папа сказал:

— Лишь бы Верховный утвердил. — И вздохнул.

Я тоже вздохнул. Потому что Верховный (именно «В» большое) — наша мама. Это папа придумал.

— Пусть, — говорит, — мама у нас будет Верховным Главнокомандующим… — Папа когда-то служил солдатом в армии и потому все время военные слова говорит.

Опять вот забыл, про что говорил. Ага. Ну, мы заранее договорились. Папа берет все свои фотокамеры, с цветной пленкой для диапозитивов и с простой (он же фоторепортером работает), а я беру транзистор. Отвечаю за него — чтоб батарейки свежие были, а то в заповедном лесу будем работать, там надо не отрываться от жизни — папа так сказал.

Я до того нервничал, когда яичницу ел. Думаю: хоть бы уж утвердил Верховный. Если не утвердит, тогда несправедливо просто. У нас же не заговор какой-нибудь. Просто папа сказал:

— Ты — человек, взращенный в большом жилом микрорайоне, тебе крайне надо понюхать лесного воздуха.

Про лес я, вообще-то, читал. Папа мне специально журнал «Юный натуралист» выписал, хотя я его просил «Радио». Он сказал, что «Радио» выпишет потом, когда физику начну как следует учить.

«Натуралист» — ничего журнал. Про ягоды разные и растения вообще, какие надо для аптек собирать. Там и насчет леса.