К машине, притормозившей около белого, крытого шифером дома, вышел человек в синем форменном пиджаке. На фуражке и в петлицах у него дубовые листики из блестящего металла и желуди. Походка у человека такая, что Алексей сразу подумал: или бывший физрук, или спортсмен, который в перерыве между соревнованиями просто так, для интереса, работает лесником.

Алексей наблюдал из машины, как папа здоровался с лесником, как собака, повинуясь команде хозяина, быстренько улепетывала в конуру, и морда у нее была виноватая, как вроде не того, кого нужно, облаяла.

Папа говорил леснику о себе и о задании редакции, лесник отвечал, что это очень приятно и что его зовут Алексеем, а отчество — Петрович. Тогда папа сказал, что вот вам, пожалуйста, еще один Алексей — и показал на своего Алексея.

Пока Алексей выгружал сумки с аппаратурой и баул со всякими там пирожками-термосами, у взрослых пошел разговор о том, есть ли сейчас кабанья тропа, и как насчет бобров, захаживают ли к воде олени и когда в последний раз видели волков.

Алексея больше всего заинтересовали олени. В кино он их видел, строгих и величественных, а в жизни не приходилось. Впрочем, не только оленей, если говорить откровенно.

— В засаду надо, в засаду, — густоватым, чуть охрипшим голосом отвечал на все папины вопросы лесник по имени Алексей.

— В засаду бы неплохо, Петрович, у меня оптика хорошая, человек я спокойный… Неплохо, а?

Алексей Петрович с охотой согласился, а потом зазвал всех в дом. И пока сидели все трое за столом, пока ели хрусткие малосольные огурцы и мамины пирожки, пили лесниковый квас и мамино какао, Алексей Петрович успел рассказать, что семья его поехала проведать родственников и будет через пару недель.

Папа сказал, что отвлекать людей от постоянных дел он привычки не имеет, и пусть Петрович работает себе на здоровье, а в засаде папа сам посидит.