- Это я вроде в шутку,- проговорил он.- Хозяин, мол, найдется. Вроде с него... А это зачем?.. - Я - хозяин, я - твой хозяин. Я даю, ты бери. И больше ничего не знаешь. Я - хозяин. Клокочущий голос был строг. И глаза из-под кепки глядели строго. Рядом стоял неулыбчивый мальчик. Тимофей перевел взгляд с отца на сына и все понял. - Мне чужого и на дух не надо,- отстранил он деньги.- Сколько пас, слава богу, не польстился. А как же... Люди где-то плачут, а мы кукарекать будем от счастья,- говорил он, слабо, но все же надеясь убедить.- На чужих слезах не расцветешь. У нас всегда ведется... - То - у вас, а это - у меня,- прервал его длинную речь хозяин,- Берешь? - Нет, нет,- отмахнулся Тимофей.- Господь с тобой. - Гляди. Деньги будут у меня. В любой момент заберешь. Но запомни: не было баранов. Не было,- повторил хозяин.- Ничего к нам не приходило. Никаких баранов...- развел он руками и на сына поглядел. Тот кивнул головой, подтверждая. - Лом-Али,- обратился хозяин к сыну и что-то проговорил на своем языке. Мальчик быстро погнал баранов от кошары через падину по хуторской улице. - Не было баранов, запомни,- еще раз повторил хозяин и, повернувшись, пошел прочь. Тимофей остался возле кошары у загона. Скрылся во дворе хозяин, пропали из глаз среди хуторской зелени бараны и мальчик, хозяйский сын. Словно и впрямь не было ничего. Просто вечер, солнце к закату, дневная усталость в ногах. За ужином не было ни хозяина, ни сына его. Зинаида, разогрев еду, сказала: - Вы здесь сами управитесь. Я с огородом занялась, уж доделаю. - Какой огород? - спросил Тимофей. - Да понемногу копаю, чтоб зелень была своя на еду. Отужинав, Тимофей пошел поглядеть Зинаидин огород. Потянулся за ним и Чифир. Забазья, левады, как всякое место, брошенное людьми, в первые годы зарастало коноплей, крапивой да репьями. Лето за летом дикие травы буйно вскипали тут, к осени умирая. И теперь вздымалась над землей непролазная чащоба сухих стеблей, старник, а меж ними новая зелень.