Второе и третье - они неразделимы. Однажды Толик пришел домой изрядно дунувши, повздорил со своей сожительницей Розой и, стянув с чердака матрас, набитый сеном, отправился ночевать в сарайчик на заливе, где у него хранились удочки, весла и была припрятана маленькая водки. Накрывшись матрасом, он спускался по дороге, думал о том, что с Резкой надо расставаться, и напевал слова полюбившейся песни:

Если бы парни всей Земли

За руки взялись и по Земле пошли,

Вот было б здорово в компании такой!

А до грядущего - подать рукой!..

Тут он заметил, что в том месте, где ему предстоит пересечь Приморское шоссе, стоит хмелеубороч-ная техника. Чувствуя себя достаточно трезвым и бодрым, чтобы поздороваться со знакомыми милиционерами (в маленьком Зеленогорске все милиционеры всегда были знакомыми) и не вызвать у них осуждающих замечаний, Толик маршрута не изменил, но уменьшил громкость своего пения.

Машина стояла с зажженными фонарями, и легкий дымок из выхлопной трубы переливался рубиновым цветом. Вот стоит машина, подумал Толик, поджидает пьяных отдыхающих из ресторана, н-да... Еще он подумал, что этот дымок и отблеск рубинового фонаря надо вставить в какой-нибудь рассказ, и поравнялся с машиной. И в тот же миг железные двери фургона распахнулись, и Толик из-под своего матраса различил две пары сапог, возникших на его пути. Что несете? Документы!. Толик скинул на газон ношу и распрямился, ожидая недолгий перекур и веселый треп с милиционерами, которым он сейчас расскажет, куда и почему он направляется на ночь глядя с матрасом. Да вот, ... вашу мать, мужики... заулыбался Толик, надеясь разглядеть знакомые лица. Реакция на его ...вашу мать была стремительной и жесткой. Грузи его в машину!,- скомандовал кто-то подошедший, и Толик вместе с сенным матрасом оказался запертым в фургоне.

Что может быть печальнее, чем по собственной наивности ошибиться в людях и вместо уютного сарайчика на берегу залива оказаться в воронке в компании с двумя хмурыми и совершенно незнакомыми милиционерами? Толик попросил закурить. Ему не дали. Лица милиционеров показались ему деревенскими. Он стал огорчать милиционеров рассуждениями об их происхождении и о необходимости выдавливать из себя по капле рабскую кровь.