Мужик заплатил штраф и надрывно крикнул:

- Но!

И следом сразу же добавил потухающим голосом:

- Бесполезно!

И все затихли от такого надрывного горя, и даже милиционер не знал, что делать. Штраф он уже получил, телега не трогалась, люди не расходились. Он стоял, опустив жезл, и молчал.

- Зима! - громко сказала я, вспомнив тети-Грушино чтение. - Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь. Его лошадка, снег почуя...

Все обернулись на меня и я продолжила:

- ...плетется рысью как-нибудь...

И даже мужик обернулся на меня с телеги.

- Я скоро научусь читать, - объяснила я всем. - А пока я еще читать не умею. Мне сейчас читает тетя Груша! - и я указала на тетю Грушу. Тетя Груша скромно потупилась. - А вы? Вы умеете читать? - спросила я у мужика на телеге.

Но он только махнул на меня рукой. Я увидела, что у него красная сморщенная ладонь. Он отвернулся и закрыл лицо рукавом. Он горевал.

Белая лошадь тряхнула головой и медленно тронулась. Теле-га отъехала, открыв нас с тетей Грушей в полный рост. В толпе послышались смешки, вспыхнули огоньками сразу с нескольких сторон. "Наверное, они смеются над тети-Грушиными сапогами", - подумала я, но не успела узнать, потому что тетя Груша потащила меня через дорогу.

Милиционер радостно засвистел, и я с облегчением увидела, что мы идем не домой, а в библиотеку.

Библиотека была пуста, но на столе перед книжными стеллажами стояла чашка недопитого чая, надкушенное яблоко и развер-нутая конфета "Мишка на Севере".

Тетя Груша покашляла и сказала: "Здравствуйте!", я покаш-ляла следом, и тогда из-за стеллажей вышла библиотекарь. Каждый раз, когда мы приходили сюда, меня удивляло, почему муж

ским сло-вом "библиотекарь" называется женщина. У нее были короткие воло-сы, круглые очки, рубашка с черным галстуком, коричневый пиджак, но дальше вместо брюк шла коричневая юбка и черные стоптанные сапо-ги.