- Не понимаю, - потерянно прошептала она.
- Ну, как же ты не понимаешь? Вот когда строили этот дом и возили в тачках раствор, а кран поднимал панели - это была не липа, а когда здесь танцуют "фруктовый танец "Яблочко" - это липа.
- Какую чушь ты мелешь! - воскликнула она. - Люди сюда приезжают отдыхать. Это естественно...
- Правильно. Но не мешало бы им подумать и о другом на такой узкой полоске ровной земли, - сказал я.
Но она продолжала свою мысль:
- Ведь ты же сам работаешь для того, чтобы люди могли лучше отдыхать.
- Я работаю ради самой работы, - сказал я из чистого пижонства.
И она тут же вскричала:
- Ты пижон и сноб!
Каким-то образом я возразил ей, и она что-то снова стала говорить, я ей как-то отвечал, и долго мы спорили о чем-то таком, о чем, собственно, и не стоило нам с ней спорить.
- Генка, что с тобой сегодня происходит? - спросила наконец она.
- Просто хочется выпить, - ответил я.
4
"Гагрипш" был битком набит, и мы с трудом нашли свободные места за одним столом с двумя молодыми людьми - блондинами в пиджаках с узкими лацканами. Они
сетовали друг другу на то, что в Гагре "слабовато с кадрами, и если и есть, то все уже склеенные (взгляд на Веронику), и как ни крути, а, видно, придется ехать в Сочи, где - один малый говорил - этого добра навалом".
Мы сделали заказ. Официантка несколько раз подбегала, а потом все-таки принесла что-то. В зал вошел Грохачев. Он шел меж столиков, такой же, как всегда, ироничнорасслабленный, с неясной улыбкой на устах. Увидеть его здесь было неожиданно и приятно. Грохачев такой же затворник, как я, и работаем мы с ним в одной области, часто даже в командировки ездим вместе.
- Эй, Грох! - я помахал ему рукой, и он, раздобыв где-то стул, подсел к нам.
Оказывается, он оставил жену в Гудаутах и сейчас в гордом одиночестве шпарил в своем "Москвиче" домой.