Взглядом растерянно блуждая По полю битвы, как во сне Ищет она, сама не зная Что именно. И - то к стене Непроизвольно прислоняясь, То странно как-то улыбаясь, Прошла к кровати и стоит. Не плачет. Думает. Молчит.
И вдруг - нашла, неосторожно Присев в смятеньи на кровать Что при рассматриваньи можно, Но трудно, женщиной назвать. А та, радушно улыбаясь, Вдруг - объяснять. Как если бы Все - ничего. Но, не вдаваясь В подробности ее судьбы, Кои соперница хотела Все непременно изложить, Сабина кинулась от тела Немытого, и дверь открыть С трудом, но все же умудрилась, Плача по лестнице скатилась, И на знакомый с детства двор Ее привез таксомотор.
В тот год, прикрыв сердитой миной Трудноскрываемый восторг, Отец несчастную Сабину Свозил развеяться в Нью-Йорк. Ужасно радовалась мать. Сабине было двадцать пять.
2.
Был год Чернобыля. Салоны Везде для Лен и для Ирин, А в них - парижские фасоны Для эмигранток из Афин. Да. Легче море переплыть Чем нашу бабу убедить В том, что пестрей не значит краше. На Невском стало веселей. ....Героя повести моей Оригинально звали Сашей. Семнадцать лет. Блондин худой, Жил Саша с матерью седой На Лиговке, в футбол играл, И ремеслуху посещал.
Отец у Саши был угрюмый Электрик. С ночи до зари, Когда был трезвый, он у Думы Чинил на Невском фонари. Мать, медсестричка-санитарка, От поликлиники у парка Имела семдесят рублей И разноцветных лебедей Не отличала от валькирий.
Был год Чернобыля, и в мире Было спокойно, тихо так. Кто-то выгуливал собак, Кто сам с собою забавлялся, Кто культуризмом увлекался.
Был полдень. Городские прицы Привычно гадили в саду. Под бронзовой императрицей Переживающий нужду И невозможность в этот вечер Свести Ирину в ресторан, Герой курил и слушал речи Двух фешенебельных путан Куривших возбужденно рядом И привлекавших двух простых Но мрачных дядек, в перерыв Полуденным гулявших садом.