Не успел он взглянуть раза два на слишком известное "заведение", как вдруг калитка отворилась и выбежала Василиса, с желтым платочком на голове и в душегрейке, накинутой, по русскому обычаю, на плечи. Иван Афанасьич тотчас же нагнал ее.

- Куда изволите идти, голубушка? Василиса быстро взглянула на него, засмеялась, отвернулась и закрыла себе Губы рукой.

- Чай, за покупочкой? - спросил Иван Афанасьич, семеня ножками.

- Какие любопытные,- возразила Василиса.

- Отчего же любопытный? - сказал Петушков, торопливо размахивая руками.- Я совсем напротив... Так, знаете ли,- прибавил он поспешно, как будто эти три слова совершенно объяснили его мысль.

- А булочку мою скушали?

- Непременно-с,- возразил Петушков,- с особенным удовольствием.

Василиса продолжала идти да посмеиваться.

- Приятная сегодня погода,- продолжал Иван Афанасьич,- изволите часто гулять?

- Гуляем-с.

- Ах, как бы мне было желательно...

- Чего-с?

Девушки у нас выговаривают слово "чего-с" очень странно, как-то особенно резко и быстро... Куропатки так кричат по зарям.

- Погулять-с, знаете ли, с вами... за городом, что ли...

- Как можно!

- Отчего же не можно?

- Ах, какой вы, право!

- Но, позвольте...

Тут поравнялся с ними купчик-попрыгунчик с козлиной бородкой и пальцами, растопыренными в виде рогульки, чтобы рукава не сползали, в долгополом синеватом кафтане и теплом картузе, похожем на распухший арбуз. Петушков, ради приличия, отстал немного от Василисы, но тотчас же нагнал ее снова.

- Так как же? насчет прогулки-с?

Василиса лукаво посмотрела на него и опять засмеялась.

- Вы здешний?

- Здешний-с.

Василиса провела рукой по волосам и пошла потише. Иван Афанасьич улыбнулся и, внутренне замирая от робости, нагнулся немного набок и трепетной рукой обвил стан красавицы.

Василиса вскрикнула: