- Не могу и с этим согласиться, многое из того, что прежде считалось пустяками, потом оказывалось настоящим искусством, - возразила Жюльетт. Над Мане, над Сезанном все смеялись. - "Juliette monte sur ses grands chevaux [Жюльетт важничает(франц.) ], - весело подумала Муся. - Еще не ревнует, но роет первую линию окопов..." Она чувствовала себя теперь в своей стихии и соперничества не боялась. Одно из замечаний Жюльетт Муся даже сочла возможным подчеркнуть одобрительной улыбкой, - так блестящий дирижер после концерта, вызвавшего восторг публики, великодушно показывает ей на "первую скрипку", которой никто и не заметил. "И зачем она, бедная, все старается говорить об умном! Гораздо лучше просто болтать, - серьезные разговоры им всем осточертели..." У этой молоденькой барышни было лишь одно преимущество: как ни хорошо говорила по-французски Муся, Жюльетт говорила еще лучше - она родилась в Париже. Завязался приятный разговор. Леони, вернувшись в гостиную, занимала Нещеретова. Скоро появились и баронесса с Альфредом Исаевичем, шептавшиеся о чем-то в передней. По-видимому, они были не совсем довольны друг другом. Мишель, ничего не сказав, ушел в свою комнату и больше не появлялся в гостиной.

- ...Я слышала, что она очаровательна, госпожа Вильсон. Но представьте, я еще не видела ни ее, ни президента! - говорила Муся, точно это был совершенно невероятный факт. - Я его увижу четырнадцатого на большом заседании в Министерстве иностранных дел. Мой муж достал для меня билет.

- Да, Лига Наций, - с улыбкой сказал Серизье.

- Что-то в этом роде. Кажется, он должен сделать какое-то необыкновенно важное сообщение? Но скажите, какой он?

- Вильсон? Вы, верно, его видели в кинематографе.

- Разумеется, но все-таки, какой он? Что вы о нем думаете?.. Ну, вы понимаете...

- Это очень представительный человек, - сказал Серизье, показывая улыбкой, что понимает: Муся его спрашивала не об идеях президента Вильсона. - Хорошо одевается, но платье на нем сидит не совсем естественно, точно на восковом манекене.