Мама терпеть не могла хозяина ателье. А все из-за чего? Как-то у мамы появилось много денег. Они достались ей по наследству от старенькой тети. Вечером, после закрытия магазинов, мама пошла к этому мастеру. Она отдала ему много-много денег, а он ей взамен — три килограмма крестьянского сала и четыре кило сахара. Мама же мечтала получить хотя бы полсвиньи. Но хозяин ателье посмеялся над нею, сказав, что в наше время деньги не имеют цены. Тот, кто хочет получить полсвиньи, должен отдать за нее пианино или хотя бы пять зимних пальто.

Пяти зимних пальто у нас не было, зато было пианино. Я и моя сестра ежедневно на нем упражнялись и раз в неделю ходили на занятия к госпоже Кригельштайн. Госпожа Кригельштайн сидела рядом на стуле и считала: «раз-два-три, раз-два-три!», потом глубоко вздыхала. Думаю, она считала нас не очень способными.

Я и моя сестра с радостью обменяли бы пианино на полсвиньи, даже на три яйца. Но мама и слышать ничего не хотела, больше того — жутко злилась, когда ей говорили об этом. Злилась так же, как наша бабушка. Мама четыре года собирала деньги на пианино, и теперь ее бесило, что она накопила всего лишь на полсвиньи или на три яйца.

Израненный отец

Собака Бреннер

Кукольный дом

Тучи пыли

Трещина в потолке

Весна 1945 года была ранней. Нам повезло, потому что в доме не было ни дров, ни угля. Но самое прекрасное — в марте вернулся отец! Он лежал в венском госпитале. А до этого был тоже в госпитале, в Германии, еще раньше — в Польше, еще раньше — в России, лежал в санитарном поезде на колесах и без паровоза. Там, в вагоне с разбитыми окнами, лежало тридцать солдат. Их часто бомбили русские истребители. У отца были изранены все ноги, а в теле застряли осколки гранаты. Но вскоре он уже мог самостоятельно ковылять и, получив в госпитале увольнительную, приходил домой, даже оставался иногда до вечера.