- Нас убили. Пусть понарошку. И в лагерь сбро-сили. А "сухой паек" наш где? - Антон неожидан-но соскочил с кровати, забегал по узкому проходу. - Да, скажи на милость, где наш законный "сухой паек"?

- В штабе остался.

- У них остался! - показал Антон на пустые кровати. - Ты здесь рассусоливаешься - можно-не можно, а они в это время твои кровные тушенку и сгущенку с хлебом и печеньем доедают! Нас, можно сказать, игры лишили, жизни лишили. Ма-ло им! Еще и на произвол судьбы бросили, голо-дом уморить решили!

Антон прямо сиял от вескости собственных до-казательств. Как ловко он обосновал! Теперь и са-мому есть из мешка не страшно. Осталось поста-вить последнюю точку в его бурной речи.

- Они нам еще спасибо сказать должны.

- Нам? Спасибо?

- А ты как думал?! За то, что мы догадались съесть их печенье с яблоками, не умереть по-настоящему и тем самым спасли их от тюрьмы и позора! Вот! - И Антон, достав яблоко, с чувством честно заработавшего человека, откусил большой кусок.

- Ловко! - похвалил Ромка. Ему не требовалось более никаких аргументов.

- Со мной не пропадешь, - снисходительно ска-зал Антон. - Набирайся сил. Мы им сейчас такую бомбочку подкинем, все лето вспоминать будут.

- Подкинем, - согласился Ромка. И кошки на душе, и мыши в животе перестали его волновать. Настроение поднималось с каждой съеденной пе-ченинкой. - Давай, выкладывай, что там у тебя?

Антон нарисовал на листе большой огурец. Под ним провел извилистую линию. На голове огурца изобразил острые собачьи уши. Критически оце-нил свое творение и внес в рисунок коррективы. Огурец заполнил четырьмя неровными квадрата-ми и небольшим яйцом.

- Теперь похоже, - сказал сам себе.

Но Ромка был противоположного мнения. Он так и не смог угадать, что нарисовал Антон. При-шлось спрашивать.

- Это наш лагерь, - пояснил Антон.