Значит, фланелевую тряпочку такой величины, с ровно обрезанными краями окунаем в растворитель и плотно накладываем на нужное место на иконе. Накрываем стек-лом и прижимаем грузом. От пяти до пятнадцати минут (тоже зависит от крепости растворителя и от устойчивости иконы) нужно ждать. Жесткая, как кровельное железо, олифа под тряпочкой и стеклом размягчается, набухает, разрыхляется. Так что, когда снимешь тряпочку, квадра-тик иконы под ней поднимается над остальной гладью. И вот наступает самый главный момент: скальпель накло-ненным лезвием своим легко подрезает разрыхленную оли-фу (или верхнюю краску), соскабливает ее, из-под черноты вдруг вспыхивают яркие ослепительные краски: красная, белая, голубая. Видно, что контуры верхнего рисунка не совпадают с контурами открывшегося, и вас не оставляет потом ощущение, что вы только что присутствовали при каком-то чуде, при таинственном событии, вроде открытия

клада, или вскрытии знаменитой гробницы, или при прочтении загадочных письмен давно отшумевшего на земле неведомого народа. Прибавьте и то, что открыты не просто золотые монеты, не просто священные кости, не просто смысл разгаданных букв, но красота, способная волновать независимо от древности своего происхождения.

Каковы же недочеты или, напротив, преимущества того или другого метода реставрации?

Старый способ, как и во всем, начиная с выделки шам-панского и кончая строительством домов, медленнее, но доброкачественнее. Миллиметрик за миллиметриком про-двигается реставратор по доске, но зато не соскоблит лишнего, не "перемоет", не заденет авторского слоя.

При компрессе дело подвигается куда быстрее. Сразу очищается большой квадрат. Но стоит чуть-чуть передер-жать компресс, и размягченной оказывается не только оли-фа, не только верхняя живопись, но и самое драгоценное авторское, невосполнимое.

-- Кустари! -- говорят компрессники про стариков.

-- Варвары! -- отвечают старики компрессникам.