Но Главный Конюх и все остальные, почему-то, так не считали…

Им недолго пришлось идти незамеченными.

Странные, ярко разукрашенные люди с копьями наперевес окружили акватиканцев. Они восседали на скакунах, очень похожих на панаков. Только чернополосых.

Люди были почти раздетыми – лишь коротенькие, узкие юбки окутывали их бедра, остальную одежду заменяла яркая краска.

У одного воина по телу чередовались широкие белые и черные полосы – он был до смешного похож на бабушкин вязаный чулок. У другого все тело было черным, только одна нога покрыта причудливыми белыми пятнами. У третьего по желтому фону змеились коричневые линии. Пятый, шестой, седьмой, восьмой… Узоры и раскраска не повторялись.

Воины сурово смотрели на чужаков. Безо всякого намека на дружелюбие.

– Ой, что-то мне кажется, нам совсем не обрадовались! – шепнул друзьям Затычка. – Смотрят так, будто мы у них в долг взяли и не возвращаем.

Вперед медленно выступил Учитель Лабео.

Он раскрыл ладони, показывая, что в них нет оружия, и четко произнес:

– Мы пришли к вам с миром! Мы прибыли издалека! – он показал на горы.

– Мы долго плыли по морю. – Учитель изобразил волны. – Мы должны попасть к вашему правителю!

Люди молчали, и на лицах их ничего не отражалось.

Учитель Лабео достал грамоту Короля и торжественно ее развернул.

Грамота, похоже, немного подняла акватиканцев в глазах воинов: видно здесь писать умели немногие, поэтому люди с бумагой были в почете.

Не отводя копья, один из воинов медленно отъехал назад, и ощетинившийся строй тут же сомкнулся. Воин направил полосатого панака к ближайшему селению.

– Гляди, какие у них скакуны! – шепнул Шустрик Полосатику. – Прямо, как наши! Только не черные и голубые, а серые и зеленые. В черную полоску. И глаза не синие, а красные у серых и желтые у зеленых! Наверное, эти такие же драчливые – вон, у каждого щитки на глазах.