-- Почему -- к сожалению?

-- Контракт кончился.

-- Ой, ты хитрец, оказывается! -- Капитан коротко рассмеялся. -- Я ведь тебя насквозь вижу. Ты бы не прочь еще подзаработать, а? Совесть-то тебя не мучает, что денежки свои за контрабанду получил? А поймают -- тут и до тюрьмы недалеко? Ты знаешь, что такое тюрьма, сидел когда-нибудь?

-- Нет, -- соврал Гек, -- бог миловал! Ни разу не был и не хотел бы. Но власти имеют право сажать, если поймают, конечно. Дело их такое. У них свои порядки, а у простых людей -- свои. Я лично большого греха здесь не вижу, дон Карло, это же не терроризм, не убийство. Каждый зарабатывает как умеет, только другим не мешай. А отец всегда говорил, что законы пишут те, для кого они не писаны.

Гек прошел свою половину пути чуть быстрее даже, чем рассчитывал вначале. Ему хотелось, чтобы старик перестал жевать резину и сделал наконец свое предложение. Отказа не будет, не менжуйся, старый!

-- Не терроризм, -- задумчиво повторил капитан. -- Значит, ты согласен, если я, вместо того чтобы с тобой попрощаться, опять предложу тебе поработать?

-- Согласен!

-- И я бы не возражал... Но ты не итальянец. И вообще неизвестно кто... Сиди, не напрягайся. Я тебя немножко знаю и тебе верю. Но представь, если выяснится, что Карло Бутера, уважаемый пожилой человек, укрывает преступника?

-- Но я же не преступник, дон Карло! Клянусь, ничего преступного я не совершал! Матерью клянусь!

-- А контрабанда? Помолчи, говорю! Не надо клясться направо и налево, если хочешь, чтобы тебе верили и тебя уважали. Тем более матерью своей. Повторяю: я тебе верю, но власти, как ты выражаешься, мне могут не поверить. Безродный бабилонец мне не нужен, скажу тебе со всей определенностью. Вот если бы ты был итальянец -- не по крови, по гражданству... Хочешь стать итальянцем?

-- Как это? -- Гек по-настоящему растерялся: "Что значит -- стать итальянцем? Переменить подданство, собирать справки, подавать запрос? Чума какая-то... Или выдавать себя за его парализованную дочь?"