- В гости пришли! Во дают!.. Смелей, смелей! - кричали мужики из всех углов.

Стоял гогот. Такого оглушительного, ярого и с лопающимися звуками смеха Ключарев в своей жизни больше не слышал. В женской половине прорвалась труба, свистящий, обжигающий пар тремя струями отрезал им выход, а уже через минуту прямо-таки погнал мужское отделение. Застыдившиеся молодухи очень скоро нашли защиту - бабки!

- А ну, поворачивай морды! А ну, убирайтесь! - покрикивая и тыча сухими кулачками, бабуси загнали мужиков, всех до последнего, в парную. Крики стихли, и лишь из-за двух пацанов (Ключарев и сын Сашука Федотова) продолжали спор.

- Да пусть их остаются, им не стерпеть в парилке! - говорили женщины средних лет, и одна из них гладила Ключарева по голове. - Они еще не понимают...

- Гнать! Гнать! - наседали старухи, и после нескольких подзатылков Ключарев очутился в парной. Здесь нечем было дышать. Тем более из-за скопившегося народа. Отец подвел его к самой двери, расчистил место на нижней ступеньке, и тут стало полегче.

После бани возвращались в барак уже одной общей толпой. Взбесившиеся, опаленные паром бабуси (им не понравилось в мужском отделении - тесно) кричали, теребили всех и чуть ли не подозревали в случившемся умысел.

- Но, товарищи! Послушайте! - пробовал говорить речь Калабанов, инженер и гроза всех в Поселке, образ его укладывался в емкое словцо - "начальник".

Его перебивали:

- Паразит! Позорник, куда ты смотрел?! - И бабуси кричали и непрощенно грозили крючковатыми пальцами.

Дядька Ваня и его приятели хохотали и били себя по бокам, это еще больше злило бабусь.

- Паразит!.. Вредитель!

Терпение Калабанова лопнуло, и он гаркнул:

- Молчать, ведьмы!.. В другой раз совсем выгоню! - Он и пришел-то в баню за компанию, париться не любил. Позже, когда он на мотоцикле стал носиться к своей татарочке, он часто и охотно рассказывал, что татарские бани, если б не грязь, значительно лучше и полезнее.