От Петрограда до Черного моря полыхает гражданская война. Горит ненавистью к врагу сердце комиссара Дмитрия Ивановича Лозового:

— По вра-гам ре-во-люции — огонь!.. Огонь!..

Грозно рявкают трехдюймовки красного бронепоезда «Смерть капитализму!» Захлебываясь от ярости, бьют и бьют по вражеским цепям пулеметы.

— На! За хлеб! За смерть товарищей!.. Получай сполна, белогвардейская сволочь!

Днем и ночью, в зной и в пургу, как призрак, появлялся бронепоезд Лозового и бил, бил, бил врага! За ним охотились. Ему устраивали засады. Но он избегал ловушек. Сам нападал на белых. Громил огневые точки, взрывал склады боеприпасов, сжигал цистерны с горючим. И снова, прорвав кольцо врагов, яростно огрызаясь, уходил к своим.

Не спит комиссар. Листает и листает страницы памяти… Вот в крови и дыму встает самая горькая дата — 24 октября 1919 года…

Бойцы, еще не остывшие после ночного боя за Воронеж, приводили свой бронепоезд в порядок. Скоро снова в бой.

— Товарищ комиссар! Там вас знакомый спрашивает.

— Откуда это у меня в Воронеже знакомые оказались? — недоверчиво усмехнулся Лозовой.

— Зовут, однако, — настаивал боец.

У остова сгоревшего товарного вагона навстречу ему поднялся старик в рваном зипуне и в лаптях:

— Ты, что ли, будешь товарищ Лозовой… Дмитрий Иванович?

— Я самый! А на что я тебе, дед, нужен?

— Стало быть, нужон, раз спрашиваю…

И тут из-за спины старика выскочил мальчишка лет двенадцати и бросился к комиссару:

— Папаня!

— Васька?! Василек?!! — не веря своим глазам, крикнул комиссар и сгреб сына в охапку.

— Да откуда же ты взялся, Васенька?! Ха! Ой, дела!.. Гляди, ребята, сын мой! — радостно говорил он обступившим его бойцам.

— Подвезло, комиссар!.. Счастье-то привалило, — заулыбались красноармейцы.